Алексей Мельник. Про нас, про Туюк Су и про все остальное: Вертопад

Вертопад

Возят на ледники Южный и Северный Иныльчек альпинистов вертолёты. Нормально возят, работают в экипажах старые дядьки из одного авиаотряда, знающие район, как свою ладошку, получают за это заслуженную "зелень". Причиной такой идиллии стал один случай...

Собрались отцы-командиры горно-балетных контор и решили, что гражданским "летунам" платить дорого, военные дешевле обойдутся, тем более, что самой значимой частью альпинизма в был и остаётся ЦСКА. Сказано - сделано. Происходило это уже в разгар сезона, на ледник были заброшены люди, народ активно топтал большие горы. Команда москвичей и питерцев, благополучно сходив на Хан, ждала отправки вниз и отдыхала в лагере, считая, что всё хорошо.

И вот прилетает зелёный "Ми-8" с красными звёздами, глушит движки (высота 4100 м над уровнем моря). Из "борта" выходит экипаж, весь в ремнях, камуфляже и почему-то в тельняшках. Крутые ребята; говорят, что в Афгане летали, налётанных часов немерено. Потрепались с народом, поплевали в сторону гор. В это время "вертушку" загрузили, народ уселся. Запускают движки... Они свистят, кашляют разрежённым воздухом и глохнут...

Запускались они минут 40. Подтянулся народ, уже версии были с толкача заводить. Завелись-таки... Полетели...

Тут надо сказать, что вертолётная площадка на леднике была на самом относительно ровном месте, и это ровное место кончалось склоном и ледяной чашкой глубиной метров 5. На дне её - озерцо типа "лужа ледниковая грязная", потом новый гребень, ещё одна впадина - и так до горизонта. А вертолёт в условиях высокогорья сразу вертикально вверх подняться не может, слишком воздух разрежён, и набор высоты делает плавно над ледником.

Летят... Пролетают над этим озерцом, "вертушка" просаживается, цепляется хвостовым винтом за склон у озера. Над лагерем свистят куски лопастей, "вертушка" делает оборот вокруг своей оси и плюхается в озеро.

Мат, сломанные ноги пилота, ушибы, шок, спирт, связь с Большой Землёй, опять спирт...

На ледник летит Комиссия. Прилетает брат-близнец первого вертолёта, отделение технарей и целый полковник, которого сразу начинает колбасить горная болезнь. С упавшего "борта" свинчивают всё ценное, грузят в рабочий "борт", техники остаются на леднике для дальнейшей разборки упавшей машины. Полковник, облевав все окрестности, командует грузиться раненым и всем, кто летел первым рейсом. Россияне к вертолёту идут очень неохотно, судорожно пожимая руки на прощание.

Движки запускают... Запускают... За-пу-ска-ют... Наконец, запустили... На леднике выстраивается толпа, в руках фотоаппараты... Взлетели. Прошли озеро...Народ облегчённо-разочарованно начинает расходиться... и слышит уже знакомые звуки падающего вертолёта.

Второй упал на 300 м дальше первого. Шок, бегущий на поломанных ногах пилот, пробитая голова полковника, сине-белые лица пассажиров (все уже были готовы и при падении никто не пострадал), восхищённый мат, спирт...

Питерская команда в полном составе собирается уходить пешком через перевал Сары-Джас (12--15 дней пути). Тётка из московской команды пишет молитвы. Военные пьют и общаются друг с другом исключительно матом и лётными терминами...

Через 2 дня на ледник прилетает старый гражданский экипаж, собирает все накопившиеся грузы. Вторым рейсом увозит демонтированные движки первого вертолёта. А третьим...

Вояки сели в "борт" сами. Тётку заносили. ВСЕ россияне оставили адреса и телефоны, чтоб СООБЩИЛИ. Все попрощались друг с другом, простили все обиды и неурядицы... И выпили, не чокаясь. За себя.

Лётчики потом рассказывали, что, когда только-только оторвались, началась у пассажиров истерика, которую прекратил полковник, грозно скомандовавший: "Непиздетьатоопятьебнемся!!!"

Упавшие вертолёты растащили на сувениры за два сезона, остались только неотламывающиеся детали и корпусы. До сих пор лежат на Южном. Новичков к ним на экскурсию водят.